Повторно опубликовано здесь с разрешения автора, Б. М. Соколова
www.gardenhistory.ru :
Наши маршруты :Сады
и парки Англии - осеннее ландшафтное путешествие // 2-9 октября 2010 / Фотоочерки Бориса Соколова :
10. Весь мир - пейзаж. Прогулка по Стоу (1)Собрать зачарованную и восхищенную группу в Раушеме было нелегко.
Даже двух часов на этот небольшой, но поистине замечательный парк
оказалось мало. И мне даже стало казаться, что восторги исчерпались, и
на Стоу их – заслуженных! – почти не осталось. Полчаса пути – и мы
как-то незаметно подъехали к могучим предместьям крупного имения –
прямые дороги, решетка, выгнутый каменный мост, мощные
павильоны-сторожки. И вот открылись пейзажные дали и стоящий над ними
великолепный дворец. Стоу – огромное старинное овцеводческое поместье, расположенное неподалеку от городка Бакингем. Именно доходы от имения позволили семейству Темплов построить здесь сначала замок, а потом дворец. Фасады солнечного цвета простираются на триста метров – правда, боковые части скрыты деревьями, - а число комнат достигало четырехсот. Дом вписан в ландшафт еще архитекторами XVII века, причем с исключительным мастерством: сдержанный северный фасад смотрит на плоский парковый пейзаж с полями и пастбищами, а торжественный южный высится над зеленым склоном, в конце которого блестят воды озера. Дальше расстилается широкий ровный луг, усеянный белыми точками овец, затем местность повышается гребнем, и на нем стоят огромные воздушные ворота – Триумфальная арка. И это еще не все! Дорога от арки, прямая как стрела, ведет через поля прямо в центр
Бакингема, зримо связывая Темплов со столицей графства. Ричард Темпл,
наш главный герой, соорудил на собственные деньги общественное здание,
дабы показать свое влияние. По воле случая зданием этим оказалась
городская тюрьма... Поскольку семейство владело живописной территорией, на которой отращивали шерсть тысячи овец, именно здесь впервые в эпоху Просвещения был создан образец "украшенной фермы". Теоретики пейзажного парка в начале XVIII столетия утверждали, что гибрид сельскохозяйственных угодий с красивой усадьбой уже осуществлен во Франции. Это была самая настоящая пропаганда. Во Франции таких усадеб не было, но англичанам очень хотелось создавать не пейзажные сады, а целые живописные пейзажи.
Стоу стал местом приложения сил всего "пейзажного движения" 1710-1740-х годов. Его владелец - Ричард Темпл, виконт Кобэм – был не только военачальником, связанным с герцогом Мальборо (для него в эти годы архитектора Ванбру строил усадьбу Бленем). Темпл был парламентарием, убежденным вигом, масоном (больше по моде, чем по убеждениям) и членом клуба Кит-Кэт.
В круг его светских знакомств входили архитектор и драматург Джон
Ванбру, теоретик искусства Джозеф Аддисон, лорд Берлингтон и – что
важнее всего для судьбы ансамбля – члены его кружка, "садовый художник"
Кент и поэт Александер Поуп. Именно они произвели пейзажную революцию в
одной отдельно взятой английской усадьбе. Великие работы начались в 1711 году и продолжались около тридцати лет. Вспоминается история Версаля, сады которого Людовик XIV велел переделывать по нескольку раз, добиваясь нового величия и стиля. Прежний скромный сад был превращен в обширный парк, захватывающий территорию нынешнего озера и водного каскада. Эта работа Чарлза Бриджмена хорошо известна по серии гравюр – ровный наклонный партер, "итальянские" длинные пруды с лодками и дальними перспективами, на центральной оси - Октогон, восьмигранный пруд со столбом, извергающим воду. Интересным решением Бриджмена было оформление границ парка – стена "ах-ах" по углам дополнена полукруглыми бастионами. Полковник Кобем жил словно в большой зеленой крепости. Бриджмен работал в Стоу до 1735 года, а в 1720-х несколько проектов для парка по дружески выполнил Ванбру. Очень жаль, что исчезла высокая Пирамида, поставленная им недалеко от главной оси. Время отняло у Стоу около тридцати павильонов, но этот был особенным. Во-первых, Кобэм посвятил его памяти архитектора, умершего в 1726 году. Во-вторых, пирамида Ванбру поразила воображение российской императрицы, и она пожелала построить такой же – сохранившийся! – памятник древним временам в Царском Селе. Парк Бриджмена мог казаться новым и эффектным в начале пейзажной революции, когда барочные формы и итальянские открытые перспективы с лугами и полями были огромным новшеством (вспомним Хемптон Корт с его замкнутыми садами и жесткими линиями аллей). После ухода из жизни Бриджмена Кобэм с друзьями решают, что нужно двигаться дальше. Наступает звездный час Уильяма Кента. Советуясь с кругом своих друзей-заказчиков, он вырабатывает великий "натуральный" план для все еще слишком регулярного и слишком легко обозримого парка. Стоу из единого открытого пространства превращается в череду индивидуальных сцен и обособленных художественных миров. Новому Стоу посвящен проникновенный поэтический трактат – "Послание к лорду Берлингтону" Александера Поупа. Оно был столь дорог поэту, что работа над ним продолжалась с момента публикации в 1731 году до самой смерти поэта. Эти прекрасные стихи не переводились на русский, и я сделал свой перевод. В англоязычном мире эти стихи стали хрестоматийными. На следующий день мы встретились с "Посланием" в Стоурхеде, где двустишия поэта поместили на дощечках прямо среди пейзажей! Именно в этом стихотворении Поуп бросил крылатую фразу – "Consult the Genius of the Place in all" - "Во всем советуйся с гением места": Consult the genius of the place in all; That tells the waters or to rise, or fall, Or helps th"ambitious hill the heavens to scale, Or scoops in circling theatres the vale; Calls in the country, catches opening glades, Joins willing woods, and varies shades from shades; Now breaks, or now directs, th"intending lines, Paints as you plant, and as you work, designs. Пусть гений места даст тебе совет; Тот, кто потока направляет след, Иль гордый холм поднимет до небес, Иль обратит в театр уступов дольних срез; Мелькнет в селе, займет полян широкий вид, Соединит леса, а краски оттенит; То разорвет, а то направит линий строй, Художник рощ твоих, работ твоих герой. Кент превращает "зеленый ковер", ниспадавший к восьмигранному озеру, в подобие луга, окруженного мягкими формами могучих деревьев. Классический фасад в обрамлении "естественных" посадок производит сильное впечатление, особенно издалека, от озера или Триумфальной арки. На месте водного восьмигранника с фонтаном теперь разливается спокойное озеро, а пруды и каналы сменяются дикими каскадами и ручьями. Именно это имел в виду Поуп:
The vast parterres a thousand hands shall make, Ощущение грандиозного масштаба возникает у зрителя потому, что от колоннады дворца до самой арки нет ни одной архитектурной или иной преграды. За зеленым склоном и озером идет незаметное отсюда ах-ах, а за ним колоссальный луг, обрамленный темными древесными кулисами и плавно поднимающийся к арке. Три километра от въезда до порога дома, и все они отданы пейзажному виду! Летом луг усеян белыми фигурками овец. Арка не служит въездом –
поворот ведет к боковой дороге, скрытой деревьями. Прекрасный пример
непрерывной сцены, "скрытых границ", воспетых Поупом: Двери с обеих сторон зала были распахнуты, соединяя две пейзажных сцены. В одну сторону открывается вид на озеро и Триумфальную арку, в другую – на двор, конную статую короля Георга и пейзажные поля. Мне кажется, что такие залы шириной весь дом – находка пейзажной эпохи. Ни в Версале, ни в Хемптон Корте, ни в Царском Селе подобного сквозного вида нет, а в Павловске виды сквозь анфиладу комнат, причем через крупные панорамные окна, предусмотрены. И воздух парка продолжается в воздухе дворца. Если смотреть от дома на арку, удобно представить себе те сцены, отдельные "сады", которыми славен Стоу. Эти названия не официальные, но устоявшиеся – внимательный посетитель легко убеждается в существовании и обособленности этих сцен.
Справа находится Западный сад, открытая местность со множеством памятников разным родам и оттенкам любви. В центре склона расположена эффектная ротонда со статуей Венеры, и ниже, за потоком – подковообразный Храм Венеры с античной надписью над входом "Пусть полюбит нелюбивший, кто любил, пусть любит вновь".
Рядом, в зарослях кустарника притаился мой любимый павильон – Пещера Дидоны. Когда-то там была видна надпись, рассказывающая о приключениях героев "Энеиды" Вергилия: "Видны в пещере, где успели скрыться, // Герой Троян с Тирийскою царицей". Стоу уже в эпоху Просвещения стал настолько популярен, что для его посетителей были выпущены первые в Англии садовые путеводители. В одном из них я нашел надписи и пояснения (здесь они даются в моем переводе), в другом – "картинки", старинные изображения павильонов и колонн. Так вот, на иллюстрации из ранней эпохи Стоу "Пещера" – просто павильон с гладкими стенами и арочным входом. Этот условный грот в середине XVIII века стал казаться во всех отношениях неестественным – и его обложили грубыми кусками пористого известняка. Именно таким я обнаружил его в свой первый приезд, в 1994 году. А потом камни стали падать, и началась реставрация, обнажившая прежние ровные стены. Оба состояния этой скромной постройки очень интересны, поэтому фасад решили оставить в "полуразобранном" виде. Таким вот памятником двух эпох "естественности" мы его и увидели. А над входом написано на латыни: "Матерь Любви, Тебя приветствую". Между партером и Западным садом у меня была назначена встреча. Барри Смит, главный садовник Стоу, который сажал экзотические деревья в Сонной роще, припомнил мой первый визит. В тот приезд мне посчастливилось жить под крышей Триумфальной арки и изучать усадьбу, расспрашивая всех обо всем. Мы договорились пройтись по парку, чтобы поговорить и увидеть новые посадки. Но пока мы всей группой отправились в мир иной – на Елисейские поля. Заветное место, шедевр Уильяма Кента расположен параллельно партерному склону, вдоль речки Алдер, и бережно укрыт густыми зарослями высоких деревьев. Прекрасная узкая долина полна солнечного света и одухотворена несколькими храмами, полными глубокого смысла и красоты. Это место посвящено памяти и доблестям великих людей далекого и недавнего прошлого, поэтому и настроение создает несколько меланхолическое, а речка названа Стиксом, именем водной границы греческого загробного мира. Если вернуться от поэзии к ландшафту, можно увидеть, что Елисейские поля – это лощина с выровненными откосами, из которых тот, что граничит с партером, круче, а дальний, пологий раскрывает следующую садовую сцену. Течение речки замедлено двумя плотинами, верхняя из которых скрывает в себе большой грот. Он остался от ранних времен, поэтому полон проемов, барочных эффектов, в нише находится статуя Венеры. Прелестен замшелый вход и в особенности грубая арка, сквозь которую видна почти вся долина. Главные постройки Елисейских полей бросаются в глаза сразу. Они стоят над рекой, наискосок друг от друга – круглый купольный храмик и подковообразный мемориал со множеством бюстов. Античный храм был посвящен "Древним добродетелям", как показывает и латинская надпись над его входом. У него есть и художественный, и политический смысл. Внутри установлены четыре статуи великих греков – Эпаминонд, Ликург, Сократ и Гомер, два правителя и два деятеля искусств. Надписи (которых в Стоу немало) сделаны в поучение для нынешнего века. Вот как восхваляется Сократ: Здесь была деревня, которую Кобэм перевел в другое место. Церковь он перенести не мог, хотя не прочь был ее сломать, поэтому укрыл ее в гуще деревьев. Кстати, много позже здесь венчался начинающий садовый мастер Ланселот Браун.
Левее Храма некогда красовалась искусственная руина уродливой
архитектуры, а перед ней – статуя в современном камзоле и без головы.
"Храм Современной Добродетели" был сатирой Кобэма и его друзей на
политический курс премьер-министра Роберта Уолпола. Но потом шутка
перестала казаться смешной, и искусственная руина потихоньку
превратилась в естественную. Храм, созданный по проекту Кента, гармоничен и особенно украшает пейзажную картину, если любоваться им с противоположной стороны "Стикса". Лучший вид на него от странной подковы, которая называется "Доблестные Британцы". Это даже не постройка, а большой постамент для исторического и опять-таки политического пантеона, придуманного коллективными авторами усадьбы. Кого здесь только нет! Королева Елизавета и ее сиятельные пираты
Рэйли и Дрейк, защитники Англии король Альфред и "Черный Принц" Эдуард,
философ Локк и физик Ньютон, драматург Шекспир и высоко ценимый
пейзажной эпохой поэт Милтон. А еще знакомый нам по скульптурному
изображению в Чизике архитектор Иниго Джонс и скромно, без надписи
(живой классик!), помещенный в боковой нише портрет Александера Поупа.
Каждый бюст сопровождается красноречивым текстом. Особенно интересна
эпитафия Королю Альфреду: "Добрейший, справедливейший и милосерднейший
из королей; отбивший Датчан, охранивший Моря, поддержавший Познанье,
установивший Суды, сокрушивший Продажность, спасший Свободу, и ставший
Создателем Английской Конституции". Интересна еще и потому, что с этим
королем и схожей надписью мы встретились на следующий день в Стоурхеде. В
центре памятника помещены прекрасные латинские стихи, которые я перевел
так: "Доблестные Британцы" – не просто постамент, а целый роман в камне. В
этом романе, как и во всей английской культуре, есть и возвышенные, и
смешные строки. Начну, пожалуй, с возвышенной темы – венчающей пирамидки
с бюстом Меркурия. Надпись под ним гласит: "К Елисейским ведет полям";
бог приводит великих людей Британии сюда, где живет античное
совершенство и древние герои. Об этом можно догадаться и без чтения –
так выразительно смотрят друг на друга два памятника. А вот если обойти постамент с тыла, можно получить легкий шок от
столкновения великого и смешного. В нише памятника помещена загадочная
эпитафия, в которой покойный расхваливается буквально до небес:
На Елисейских полях есть удивительное место – морской памятник посреди пейзажного парка. На высоком откосе стоит хорошо видимая с воды небольшая колонна, увенчанная женской статуей. Колонна ростральная, потому что посвящена капитану Гренвилю, племяннику Кобэма, погибшему в морском сражении. Она стоит над запрудой, которую чувствительные души понимали как символ бескрайнего моря. Позже здесь установили еще один морской памятник – постамент с глобусом, посвященный погибшему в южных морях Джеймсу Куку.
Этот замечательный уголок возник в Стоу не сразу. Виконт Кобэм поставил Колонну в Греческой долине, неподалеку от античного храма, вскоре после гибели Гренвиля в 1747 году. Его племянник, наследник и тезка, граф Ричард Кобэм, в 1756 году перенес памятник своему брату к воде "реки Стикс", и заменил статую Нептуна на изображение Каллиопы, музы трагической поэзии. Теперь она глядит на Памятник Доблестным британцам, разворачивая свиток с надписью "Лишь о великом пою".
В 1778 году неподалеку появился памятник знаменитому географу и путешественнику Джеймсу Куку. Опытнейший моряк, под командованием которого служили и знакомый нам по Музею садоводства капита Блай, он в то время совершал третье кругосветное путешествие, вскоре закончившиееся трагически. Потом Памятник Куку перенесли ближе к Колонне, и ассоциации с морским мемориалом упрочились. В первый свой приезд в Стоу я видел стелу с барельефоми надписью. Сейчас восстановлен первоначальный вид памятника, увенчаннного большим глобусом. Образ моря, созданный в Стоу, через несколько лет был повторен во французском парке Меревиль – там Ростральная колонна и Памятник Куку отражались в водах обширного озера. Ростральная колонна была посвящена памяти сыновей владельца, также погибших во время морской экспедиции.
Гравюра с этой колонной, стоящей над широкой водной гладью, была помещена в книге Александра Лаборда "Описание новых садов Франции и старинных ее замков" (1808). Я пытался найти эти памятники, но сначала потерпел неудачу: оказывается, парк Меревиля давно впал в запустение, а украшения его проданы. Но однажды в июльском Париже я развернул лист с рекламой садовых поездок и обнаружил ...ростральную колонну и памятник Куку в парке некого Замка Жёрр. Поехал - и, о радость! Именно туда они поступили из Меревиля в начале ХХ века. И вот на этой странице мы можем сравнить памятники "французского Стоу" с их оригиналами.
Еще одна "дочка" Колонны Гренвиля украшает Царское Село. Читая книги и рассматривая гравюры о парке Стоу дали пищу воображению Екатерины II. Вот две страницы из иллюстрированных книг о Стоу, с которыми могла быть знакома императрица:
Так посреди Большого озера возникла мощная Чесменская колонна, повествующая не о гибели близких, а о державной победе над вражеским флотом. Колонна Гренвиля играет в парке еще одну важную роль. От нее ведет пейзажный просвет, наискосок соединяющий фасад дворца и закрытую деревьями долину Елисейских полей. Эта связующая виста очень выразительна, и мы сразу обратили на нее внимание.
Прежде чем покинуть Елисейские поля, я еще раз вспомнил умные, поэтичные, злободневные надписи на его монументах. Предлагаю и вам прочесть маленькие поэмы, которыми здесь почтили обладателей "древних добродетелей": Эпаминонд
Тот, через чью доблесть, скромность и умеренность
Тот, кто с величайшей мудростью создав законы,
Тот, кто в развратнейшем государстве остался чистым, Насадитель добра, служитель единого БОГА, От бесполезной праздности и тщетных прений К жизненному долгу и общественному благу Философию направил, Муж наимудрейший. Гомер
Тот, кто был первым поэтом, также и величайшим, Глашатай доблести, даритель бессмертья, В божественной песни К прекрасной отваге, к терпению в страданьях, Всеми прочтенный, всех побудил. Бентон Сили. Описание садов виконта Кобэма в Стоу (1744) Перевод Б. Соколова
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||